lady_tiana: (Default)

Чудны дела твои, ЖЖ. Внезапно всплыл в виде черновика тот текст, который журнал безжалостно уничтожил несколько дней назад в момент редактирования. А поскольку он мне таки дорог и важен именно в таком виде, я его решила сохранить, а предыдущую версию уберу, чтобы дублирования не было.


Несколько дней назад, начитавшись Физтешкиных воспоминаний, решила я при помощи Google maps прогуляться по городу, в котором прошло мое детство. Мы тогда каждое лето уезжали в Пярну месяца на два - два с половиной, так что почти до окончания школы я себе иного отдыха летом не представляла. Пускалась я в эту авантюру с изрядным трепетом, ведь за 35 лет, прошедших с моей последней прогулки по узким приморским улочкам город мог непоправвимо измениться.

Однако мне повезло... Все главные места моего детства оказались не только на месте, но и очень мало изменились.



Вот этот дом по адресу улица Парди, 2 - наше первое эстонское пристанище. Точно так же рос куст жасмина под окном комнаты, которую снимали Гинзбурги. Им же в то лето принадлежала застекленная веранда справа, сейчас ее основательно зашили сайдингом. А тогда под окнами справа стоял диван, на которм мы с Мишкой Павловым, внуком Гинзбургов,  в дождливые дни рисовали удивительными американскими карандашами, такими яркими и мягкими, не похожими на наши отчественные. А по не сохранившемуся крыльцу катали крошщечные яркие автомобильчики, у которых открывались дверцы и поднимался капот...

В большой комнате топилась печка. Взрослые за круглым столом играли в бридж или в кинга. А нас, вымокших до нитки, загоняли под толстое лоскутное ватное одеяло, где было так уютно дремать, читать книжки и даже чуточку целоваться. Только тссс, об этом никому!
В узких улочках... )




Вот она, наша тетя Сальме, Salme Johanson (Raadik) , крайняя слева

(22.09.1922 - 26.03.2006)

Это ее единственная фотография, которую мне удалось найти.
lady_tiana: (Май2016)
Один обычный зимний вечер. Мне два года.

lady_tiana: (Май2016)
Еще немного раритетных кадров в том числе и о том, как уничтожали Замоскворечье.

lady_tiana: (Май2016)
Как оказалось, видео-блоггинг для меня формат оптимальный, особенно с учетом периодически обостряющегося артирита в правом плече, поэтому пока не полегчает, буду выступать преимущественно в устном жанре. Тем более, что я тут добралась до архивных видео-записей, и мне не терпится ими поделиться.

Если кто-то из вас читал мою автобиографическую повесть, то вот пожалуйста, большинство действующих лиц в одном ролике.

Кстати, можете им полелиться с теми, кто любит ностальгировать о том, как хорошо нам всем жилось при советской власти. Вот это не пропаганда, не "искаженные временем воспоминания". Это честная хроника 1967 - 1968 годов, Москва, квартира в десяти минутах автобусом от Кремля.

lady_tiana: (Детство)

Жила-была Девочка. Самая обычная девочка, каких в любые времена хоть пруд пруди. У Девочки были огромные глазищи, любопытный носишко и густые золотистые локоны. А еще у Девочки были мама, папа, две бабушки и друг. Нет, это был не просто друг, а Друг с самой большой буквы "Д". Друг был такой же золотоволосый и картавый, он умел придумывать замечательные игры. Например, бегать п сугробам с пластмассовыми автоматами, отстреливаться от фашистов и оборонять самый главный город Севастополь. А еще он был всегда Большим Мальчиком, потому что когда девочка только-только начала ходить в детский сад, Мальчик уже обзавелся серым мышастым костюмчиком, огромным портфелем с блестящей пряжкой и чернильной ручкой, оставлявшей восхитительные кляксы. Девочке очень хотелось пописать такой ручкой, но ей не разрешали, потому что она еще маленькая. И тогда она очень-очень захотела поскорее стать большой, чтобы у нее тоже были такой портфель, такая же зеленая тетрадка в линеечку и точно такая же ручка. А еще Девочка очень любила дарить подарки. Мама с папой ее вечно ругали за то, что она раздаривала все самое лучшее, что у нее было, потому что денег в семье было не сказать, чтобы много, и честно говоря, жалко было, что новые хорошие вещи куда-то исчезают к чужим детям. Но Девочка таких слов тогда не понимала и потому продолжала потихоньку отдавать игрушки, вынося их под платьицем так, чтобы не заметили взрослые.

А потом Мальчик закончил первый класс и уехал на лето в деревню. А Девочку родители увезли в дальнюю даль, на самую окраину, потому что они купили в новостройках большую светлую квартиру. Телефонов в те давние годы в новых домах по многу лет не было, а когда Девочка приходила к бабушкам в гости, мама сердилась и не пускала ее к Мальчику, потому что считала, что к кому пришли, у того и надо оставаться, а не бегать по друзьям, а то бабушки обидятся. А еще через несколько лет родители Мальчика получили квартиру на совсем другой окраине, и тоже без телефона, и вот так Девочка с Мальчиком первый раз потерялись надолго.

Прошло десять лет. Воскресным осенним утром мама растолкала сонную Девочку несказанно рано - даже "Утренняя почта" еще не началась - и протянула ей недавно появившийся в доме красный аппарат. "Здорово, это я, С., - раздался в трубке веселый картавый голос. - Я у бабушек твоих телефон взял, очень захотелось с тобой повидаться. А то мы так давно не встречались, а я в армию ухожу." Девочка в первую минуту забыла как дышать, а потом обрадовалась так, что мальчик, наверное, смог бы ее услышать и без всякого телефона. И были золотые дни в шорохе березовой листвы, и бесконечные прогулки по тем дворам, где когда-то два смешных колобка в цигейковых шубейках гуляли под предводительством бабушек. А потом появились письма. Сначала спокойные и ровные. Потом все более и более тревожные, даже не словами своими, а тем духом, атмосферой, которой они вольно или невольно были пронизаны. Девочка носила письма в школу, пересказывала одноклассницам, и на нее смотрели с уважением и немного с завистью. Еще бы, в обоих девятых классах больше не было никого, кого можно было бы назвать Девушкой Солдата. А потом письма прекратились. Зато через два месяца, когда девочка не знала, куда деваться от тревоги, появился Мальчик. Его отпустили из армии досрочно. Так в их речи появилось новое слово "комиссовали". Однажды Мальчик закатал рукава до локтя, и Девочка чуть не заплакала, глядя на розовые шрамы, покрывавшие его руки от локтей до запястий. "Деды" - коротко пояснил Мальчик. "Порезали, ... , потому меня и комиссовали." А рассказывал Мальчик, когда смог заговорить об армии, страшное. И про "дедов", и про измывательства, и про зверские ритуалы посвящения. Девочка слушала и не верила, неужели так действительно бывает... Эти рассказы были так непохожи на то, о чем писали газеты и показывали в кино...

Постепенно все улеглось, и жизнь пошла по-прежнему, с долгими прогулками в Нескучном,  с тайным чтением Солженицына, которого родители Мальчика сохранили со времен самой первой публикации, с бесконечными разговорами о музыке и с совсем еще детским щенячье-неумелыми поцелуями в Измайловском парке. Но все чаще и чаще мама Девочки начала хмурить брови: "Пока вы были маленькими, куда ни шло. Но зачем тебе сейчас Мальчик из пролетарской семьи? О чем вам с ним вообще разговаривать?". При этом мама совсем случайно умудрялась забыть, что с мамой мальчика сама она дружила со времен довоенных, а еще раньше того, в юности подружились их собственные мамы. Девочка в ту пору уже училась в университете, у нее появились новые друзья, а в голове засвистели новые романы. И как это часто бывает с молоденькими жестокими дурочками, она постепенно перестала звонить мальчику и не брала трубку когда звонил он...

И прошло еще страшно сказать сколько времени. Однажды вечером бывшая Девочка сидела за компьютером и лениво поглядывала на экран телевизора. А там муж проверял как перекачался на домашний сервер старенький любительский фильм, по кусочкам снятый папой Девочки в те давние дальние времена. И на экране вновь были и День Рождения, и Оборона Севастополя, и неправдоподобно молодые родители, и Девочка с Мальчиком, еще до всего... И тогда она открыла Одноклассников и почти на автомате вбила в поисковую строку имя и фамилию. Если честно, она уже столько раз проделывала эту операцию, что и сейчас не ждала никакого успеха. Но на экране внезапно возникла фотография, а рядом с ней год и дата рождения, и тут уже сомнений не осталось, это был действительно Мальчик. Повзрослевший и ставший солидным дяденькой, но по-прежнему узнаваемый по той самой улыбке, которая пряталась в уголках глаз даже когда он старался быть серьезным. Сначала девочка хотела написать что-то восторженно-радостное ему в приват, но внезапно оробела. Слишком часто ей доводилось встречать у былых знакомцев холод и равнодушие в ответ на попытки вновь завязать общение, чтобы еще раз наткнуться на подобное, да еще с Мальчиком. Нет уж, пусть он лучше сам решает, хочет ли вновь общаться, тем более, что он то ее помнит (если помнит!) молоденькой и романтичной барышней, а не солидной матерью и бабкой с кучей седины и лишних килограммов. И потому она только оставила оценку у одной фотографии и закрыла браузер.

Весь следующий день она старалась убедить себя, что ничего такого не происходит. Ну не ответил человек - что ж такого? Может. занят. Или действительно общаться не хочет. Имеет право в конце концов. Может... может, действительно она уже все на свете перепутала и обозналась? И вообще, один день подождать ответа это ж такая малость... Но на сердце все равно было неспокойно. И только когда еще ночь спустя в почтовом ящике обнаружилось радостное и веселое письмо, полное какой-то совсем уже несовременной галантности, Девочка поняла, что все в порядке, что обиды на нее никто не держит. Видела бы мама эти письма, все то, что написал ей в тот день бывший Мальчик... И откуда у пролетарского мальчишки с рабочей окраины взялся прекрасный литературный слог и это умение говорить с женщинами возвышенно и нежно? Последним человеком среди знакомых Девочки, отличавшимся подобными манерами, был муж бабушкиной гимназической подруги, дореволюционный гусар "из  бывших" Виктор Васильевич, отошедший в мир иной по меньшей мере четверть века назад.

Постепенно шквал "А помнишь?" - "Помню" стал затихать, и через волну эмоций пробились потихоньку первые вопросы "Как ты сейчас? Как родители, как семья?" Девочка восторженно отрапортовала и про себя, и про мужа с детьми, кто, что и как. Вместе поскорбели, помянув ее родителей... А потом она все так же радостно попросила, дескать, что все я да я, ты о себе напиши... "А у меня, - сказал Мальчик, - Все немного не так радужно, как у тебя. Я уже 13 лет в инвалидном кресле живу. Машина сбила, две недели комы, теперь вот так... И ни жены, ни детей. Только родители старенькие да двое котов." "Главное что ты жив и ты есть", - глотая слезы, ответила Девочка. А про себя подумала "Какая же я все-таки дура. Столько лет носиться с собой-любимой "Ах, мне не то сказали, ах, меня обидели-огорчили-травмировали... Ах я вся из себя такая сложная, ранимая... Но откуда у него, несмотря на все увечья, вот этот покой, мир и радость, которые в каждой строчке сквозят? И чего вообще стоят все мои разглагольствования о христианстве, если до такого состояния духа мне как до неба расти...?"

lady_tiana: (Детство)
 Вот я вам честно скажу, есть одна песня, которую я спокойно слушать не могу - плачу каждый раз. Потому что это просто мороз по коже - насколько же все было именно так...



И старенький дощатый дом, где мы каждый год на все лето снимали комнату у громогласной и энергичной Сальме Иоханновны. И соседи, хранившие верность нашей "Вороньей Слободке" и каждый год неизменно приезжавшие и заполнявшие все закоулки вплоть до чердака. Если честно, я всегда побаивалась Сальму, она мне казалась слишком крупной, слишком шумной, слишком бесцеремонной. И только недавно я поняла, что на самом деле она была человеком добрейшим, и для нее дачники были по-нстоящему родными. Она всеми силами старалась, чтобы нам у нее было уютно и комфортно, беспрепятственно пускала детвору разорять ее фруктовый сад и огород. Каждый год она встречала нас торжественным обедом, а при отъезде насыпала поолную сумку яблок смешного сорта "бараний нос".

А вечерами, когда непонятно было, то ли прибалтийское солнце уже село, то ли оно вообще садиться не собирается, под огромный развесистый куст жасмина, от запаха которого можно было просто сойти с ума, потихоньку собирались дачники. Приносили у кого что есть - сковородку картошки, копчушек, вкуснейшую колбасу, в которой вместо жира из дырочек тек тягучий сыр, легкое вино, фрукты... Нечасто, но бывали дни, когда Сальме приносила старенький аккордеон, папа мой играл, взрослые пели, кто-то даже пытался танцевать, натыкаясь на шныряющую под ногами детвору.

Про "раньшее" особо не говорили, по крайней мере с нами. Мы только ловили обрывки фраз, и по ним соображали, что когда-то до войны у Сальминого папы был совсем другой дом, почти у самого моря. А здесь, "у нас" был просто сарай на краю сада, а земли своей у них было много. А потом пришли наши, и с Сальминым папой что-то случилось, его убили. А Сальме с мамой уехали далеко, в Сибирь, и вернулись только через много лет после войны. Братьев Сальминых тоже в живых уже не было, дом у них отобрали, а вот в старом текущем сарае жить разрешили. Они его потом потихоньку починили, достроили, и получился отличный дом. А Сальме не обиделась ни на что, просто всю жизнь работала и пускала к себе дачников. И они становились ее новой семьей, хотя потом у нее и сын появился, и внучка. Но для нее все дети внуками были...

Вот в этом самом доме у нас и появились родные на всю жизнь Лариса, Юра и Мишка. Точнее, в первый год Ларисы не было, был только долговязый худющий дядя Юра с белобрысым мальчишкой, с которым мы тут же нашли общий язык. В тот год они приехали в Пярну всего на недельку, сняв мансарду прямо над нашей комнатой. Но этой недели им хватило... Через год их было уже трое, и жили они в соседней с нами комнате. Мы с Мишкой перед сном перестукивались через стенку, родители целыми днями не могли наговориться, а вечерами к Васильевым набивался весь дом - у них стоял хозяйский телевизор, а пропустить стыковку "Союза" с "Аполлоном" никто не хотел.

Следующим летом нас было уже... да не сосчитать, сколько было. Потому что вместе с Ларисой и Юрой приехали бабушка Роза, Ларисина младшая сестра Софа с мужем Эдиком и смешной четырехлетней Иркой, а еще старинные Ларисины друзья Мила и Фима с моей ровесницей Ленкой. И было это просто замечательно - весело, радостно, дружно. Все дети были общие, все родители - тоже. Именно с тех пор пошла в нашей компании фраза "тетя-мама", когда кто-то из детей окончательно запутался, родная перед ним мать или чужая. Много лет потом мы собирались зимой то у нас в Москве, то у них у всех в Ленинграде, а летом место встречи было одно - Пярну, улица Каруселли, 30.

А Лариса мне навсегда стала родной. Роднее и ближе кровных теток. Ей всегда можно было рассказать абсолютно обо всем, она понимала, принимала, и никогда не занудствовала и не говорила, как надо поступать. Она просто умела как-то так пригреть, вместе порасссуждать, успокоиться, что постепенно все страсти успокаивались, и становилось видно, что выход-то вот он, что никакой катастрофы нет, все живы, все друг друга любят. Живы...

Именно к Ларисе я сбегала, став старше, когда наши с мамой отношения заходили в очередной тупик, и возвращалась успокоенной и радостной. На них с дядей Юрой можно было положиться всегда и во всем, зная, что они не бросят и не подведут никогда. И когда не стало мамы, первым лучиком в моем кошмаре стали Лариса с Милой, приехавшие на сорок дней. А кто потом, несколько лет спустя, когда нам с Митькой срочно нужно было где-то перекантоваться в Питере, пока не прилетит из затянувшейся командировки Женя, подобрал нас в пять утра на вокзале, привез к себе и обустроил? Естественно, Лариса с Юрой. Кому можно было позвонить в любое время дня и ночи с абсолюно любым вопросом, кто выслушивал все мои радости, страхи, восторги? С кем мы по ночам в мои спонтанные набеги в Питер сидели на кухне за кружкой кофе и до утра говорили обо всем на свете и не могли наговориться?

А потом настал месяц апрель, Лариса позвонила мне, и голос ее был чуть более грустным и сдержанным, чем обычно. Она спросила, не хочу ли я приехать в Питер, потому что очень бы хотелось повидаться. Я ответила, что рвусь всей душой, но до лета едва ли получится, потому что дети маленькие, так что придется ждать Жениного отпуска. "Ты знаешь, боюсь, летом у нас может не получиться встретиться," - грустно сказала Лариса. Я хотела спросить - почему? Но что-то в ее голосе удержало меня, мне показалось, что это будет бестактный вопрос. Я пообещала, что при первой же возможности примчусь, и мы попрощались. А совсем скоро, в начале мая, раздался звонок, и Ленкин муж - реаниматолог Сашка - сказал, что Лариса в больнице, без сознания, и что надежды нет. Я знала, что она больна, что у нее та же болезнь, что у моей мамы, но я никогда не предполагала, как далеко она зашла - Лариса никогда не позволяла себе жаловаться и привлекать внимание к этой стороне своей жизни.

- Сашка, но как же так? - на большее меня не хватило.
- Вот так, - отрезал он. - Я тебе позвоню, когда...

Через два дня, едва Женя вернулся с работы, зазвонил телефон. Муж посмотрел на меня и помчался в трансагентство за билетом.

Хоронили мы Ларису 9 мая, в солнечный и очень ветренный день. Город утопал в цветах и воздушных шарах, а мы пытались осознать, что среди нас больше нет той, которая была самой живой, самой теплой, самой любимой. Ларисочка моя, тебе сегодня исполнилось бы семьдесят. Но я не могу и никогда не смогу тебя представить старенькой, седой, с морщинками. Ты для меня насвегда останешься той конопатой смешливой еврейской девчонкой, какой ты была, когда мы только познакомились. Я теперь могу это сказать, я уже страшно подумать на сколько лет старше, чем ты была тогда. Пусть тебе будет хорошо там, где ты сейчас! ... А я все думаю, как бы здорово было сейчас сбежать хоть ненадолго туда, к Сальме под жасмин, где играет папин аккордеон, где все еще живы, а будущее просто не может не быть радостным и счастливым для всех!

lady_tiana: (Default)

Я тут раскопала свои письма, написанные летом 79-го из подмосковного пионерлагеря в Москву родителям. Стукнуло мне в ту пору 14 лет, и это были первые в моей жизни каникулы без родителей.  Не могу удержаться, чтобы кое-что сюда не скопировать. Митрий веселится над пафосностью моего тогдашнего слога, а меня вся эта переписка (и, в особенности, родительские ответы)  заставила много о чем задуматься. В общем, если интересно, приглашаю под кат. Письма пионэрки )



Это примерно треть из написанного. Еще треть составляют рассказы о сложностях между разными группами девочек, в особенности между завсегдатаями и новичками. И еще треть - рассказы о той самой первой любви, из которой потом вырос рассказ про Альку и Мишку. А вот интересно, угадаете ли вы, что мне на это все отвечали из дома? Но вообще, грустно мне, граждане... Это ж надо в 14 лет страдать таким отсутствием мозгов?

А это в качестве иллюстраций. Танька - пионерка )

Фотоальбом тех времен: http://picasaweb.google.ca/tania.moscowite/cjTmU#

А вот так выглядит наш лагерь сейчас:

http://raffnec.livejournal.com/320553.html

http://victorprofessor.livejournal.com/115820.html

http://frantsouzov.livejournal.com/8480.html

lady_tiana: (Default)
Все про первое сентября заговорили. Мне, что ли, в ностальгию удариться? Хотя какая там ностальгия. "Первый раз в первый класс" (тм) был для меня букетом самых настоящих обломов. Есть у меня подозрение, что все последующее крайне сдержанное отношение к школе и к протекающим там процессам выросло именно из вот этого вот глобального разочарования в самый первый день.

Обломом номер раз, еще в конце августа, стал ранец. Понятия не имею, кто мне его приобрел, но знаю, что сотворено сие было в центральном Детском мире. Я мечтала о ярком двуцветном чешском ранце с блестящим замочком, а стала обладательницей бронебойного шедевра болгарской легкой промышленности. Шедевр был пошит из толстой пупырчатой свиной кожи и окрашен в два цвета - светло-коричневый и черный. Кондовая кожа гнуться не желала, поэтому ранец даже с виду был жестким и колючим. Но самое страшное в нем было - застежка. Крышка фиксировалась при помощи двух пластиковых черных ремней, ужасно тугих и топорщившихся во все стороны. Что застегнуть, что расстегнуть ее было мучение. Особенно я это прочувствовала уже позже, когда в классе собрать-разобрать портфель нужно было за строго отведенное короткое время, а я никогда не могла совладать с дурацкими застежками. Ну вы представляете, да? Нежной барышне, можно сказать, Принцессе, и ходить с таким какашечным чудовищем? Я попыталась объяснить, что ранец мне не нравится, в ответ получила родительские обиды и упреки в неблагодарности, и вынесла первый урок на тему о том, что говорить о своем недовольстве нельзя, получится только хуже.

Обломом номер два стала погода. Вопреки всем прогнозам с утра пораньше зарядил дождь, термометр за окном тоже показывал что-то малоприличное, в итоге все старательно накрахмаленное и наглаженное белое великолепие было упрятано под защитного цвета куртку и теплую шапку, а белые колготки в беляевской грязи сразу покрылись россыпью бурых пятен.Мечта быть Самой Красивой разбилась с печальным писком.

Третьим и самым большим обломом стали собственно уроки. Школа наша была "специальной", языковой, принимали в нее по результатам экзамена, который сдавали еще в апреле. Соответственно, первоклашки задолго до начала школы уже умели читать-писать-считать в объеме как минимум первого полугодия, а то и всего учебного года. И вот после этого рисовать какие-то дурацкие палочки-крючочки, прибавлять к букве "МЫ" букву "ААА" - я почувствовала себя глубоко обманутой. А где же что-то новое? Где, собственно, учеба? Я еще летом письма родне писала страницы на две - на три, зачем мне все эти "ма-ма-мы-ла-ра-му"?

И вот это острое разочарование первого дня ("Какой же ерундой придется заниматься... И как жалко время на это все тратить.") и определило на долгие годы мое отношение к тому, что нам преподавали.

А вообще, судя по всему, девицей я в ту пору была еще и весьма завистливой, потому как совершенно искренне убивалась из-за того, что друг Киса тащит букет гладиолусов ростом чуть не с него самого, а у меня в руках вполне банальные скромные астры...
lady_tiana: (Default)
Зашел сейчас в дружеском журнале разговор о  военных трофеях, которых в нашем детстве было еще довольно много. В итоге перетаскиваю сюда мой комментарий, пусть в дополнение ко всей семейной истории остается.

Мне до середины 80-х годов шили платья по моделям из трофейных журналов мод. А еще у нас был потрясающий аккордеон с перламутровыми клавишами и кнопками, но кто его привез и откуда - не знаю. Скорее всего, все-таки папин двоюродный брат, но откуда - из Германии или из Маньчжурии - этого уже никто не скажет.

И был японский кинжальчик для разрезания бумаги в виде миниатюрной катаны. Это точно с Дальнего Востока.

А еще совершенно дурацкая игрушка была, папа обожал ей гостей пугать, а я ее терпеть не могла, потому что пальцы потом болели немилосердно. С виду это просто старинная потемневшая монетка, словно случайно кем-то забытая на краю стола. Человек непроизвольно пытается ее поднять и в этот момент раздается взрыв. То есть, не взрыв, конечно, просто взведенный потайной боек с силой лупит по пистону. Но когда такое происходит в руках, да еще человек не ожидает такого подвоха от простой монеты - брррр, мне не нравилось. Тем более, что было-то мне всего лет 5 - 6, когда меня впервые этой штукой напугали.

Главное, при этом неизбежны и ожоги, и ушибы, потому что боек умудрялся каким-то образом по пальцам попасть тоже. Совершенно фашистская игрушка была. Мама потом очень радовалась, когда от старости пружина в "монетке" развалилась и больше ее починить уже не удавалось.
lady_tiana: (Default)
"Я родился в СССР"
[profile] a_pereswet
и [profile] dir_for_live объявляют открытие нового проекта:

"Я родился в СССР"

В стране, которой нет и от которой, может быть, скоро не останется даже воспоминаний.
Если мы их не оставим.
А мы их оставим. С вашей помощью, дорогие друзья.
Итак, мы начинаем создавать что-то вроде большого коллективного мемуара об СССР, о жизни в нём и его людях. О нас с вами.
Только мемуар, если можно так высказаться, "не мемуаристый". Не эти вот политические хитросплетения, важные исторические события и рассуждения о том, чему сам мемуарист свидетелем не был.
Нет, мы хотим вспомнить и описать "личный" СССР. Свой. Персонально пережитый.
Итак, требуются и принимаются литературно обработанные воспоминания, рассказы, байки о 60-х и 70-х (ведь никто не поспорит, что 80-е - это уже другая страна, народ которой не дождался обещанного коммунизма).


Мой личный вклад:

1970 - 1979

Мишка

1971

Мила

1979

Пионерлагерь - 1
Пионерлагерь - 2
Пионерлагерь - 3
Алька и Мишка (у этого рассказа есть немного литературно обработанная версия, дело происходило в 1979-м, в вышеописанном лагере)

Москва 60-х

Раз и два
lady_tiana: (Default)
В детстве, да и долгое время потом мне казалось, что преки мои были "из бывших". Нет, конечно, в определенном смысле так и было – прадед, как ни крути, был человеком образованным, сначала служил помощником аптекаря, потом, по каким-то мне невдомым причинам решил переквалифицироваться в бухгалтера. Когда его старшей дочери (мое бабушке) исполнилось семь, а второй девочке четыре года, семья переехала с Пименовского на Мытную, в только что отстроенный дом работников Замоскворецкого транвайного парка. Замоскворецкая жизнь )
lady_tiana: (Default)
Увидела дивную подборку фотографий о Москве 60-х и не смогла одну фотографию не утащить к себе.



Ну до чего же все узнаваемо - сил нет! Так оно и было - платья у мамы с дочкой из одной и той же ткани, и фасоны эти... У нас с мамой один в один такие были, только цвета более нежные.  

И зонтики эти бумажные помню, дребедень, ломались моментально, а все равно постоянно канючила "купи-купи!", и бублики в парке Горького и на ВДНХ, и панамки, и шорты мальчишеские на лямках, и сандалии совершенно дубовые, и испанки...

Эх, детство...

 
lady_tiana: (Default)
Я знаю, в пост такое нельзя, но я не могу, меня понесло.... Фотографии из предыдущего постинга напомнили слишком многое. Короче, не убивайте меня, я нечаянно!

Почему-то  мои детские воспоминания носят отчетливый гастрономический оттенок.

Парк Горького и Зоопарк - это непременные румяные бублики, щедро усыпанные маком. Их разносили в корзинках добродушные толстые тетеньки в белых кургузых халатах и передниках. Самое интересное было - оторвать незаметно кусочек и со всего маху бросить его в пруд, чтобы вода закипела от вихрем слетевшихся на добычу лебедей и уток.
В Зоопарке обязательно нужно просовывать в сетку чуть вялые морковки,за ними так нежно тянутся замшевые губы, обдавая твою ладошку влажным щекотным дыханием.

Платформа Химки - яркие леденцовые петухи и звезды на шершавых щепочках.

Улица Горького - неизменный свежайший калач "от Филиппова", щедро осыпающий все вокруг мукой. Ручку калача есть не полагается - за нее ведь держатся грязными руками, поэтому очень важно украдкой откусить хоть маленький кусочек - запретное же самое вкусное...

Станция "Отдых" - хрустящие приторные рожки и длинные клетчатые вафельные трубочки с кисло-сладким жирным кремом внутри. Их каждый раз покупает папа, когда мы на велосипеде едем встречать маму к электричке...

Мое родное Замоскворечье - густые шоколадные запахи, наплывающие со всех сторон. Свежайшая пастила с хрустящей корочкой, крошечные обсыпанные сахаром красные и зеленые мармеладинки в коробке "Цветной горошек", "Лимонные дольки", тягучие "Коровки", жестянки "Монпансье", "Белочки", "Мишки", "Грильяж" и венец лакомств - ванильный сырок в шоколадной глазури - мое "Пирожное-морожное". Соблазняю дальше )

lady_tiana: (Default)
В кои-то веки нечто написалось, критика всячески приветствуется. Букв довольно много, кто не боится, милости прошу под обрез.
lady_tiana: (Default)
Этот год запомнился звоном кузнечиков, сладким запахом земляники, которая росла повсюду - на бывших колхозных полях, лесных опушках, вдоль тропинок. За год до того мы переехали в Беляево, на самую-самую окраину. Сейчас трудно представить, что наш дом был третьим от конца Москвы, зимой лыжня начиналась прямо у подъезда и уходила куда-то в дикие дали, в Подольск.

На месте школы милиции еще держалась деревенька Брехово и летом тамошние пейзанки носили по домам вкуснейшее парное молоко, клубнику и зелень, а в овраге из грядок выглядывала казавшаяся огромной картошка. На месте нынешнего медицинского общежития вовсю шла стройка, рядом, естественно, громоздилась колоссальная свалка отходов, откуда я натаскала всяких симпатичных буковых колобашек и впервые в жизни взялась за гвозди и молоток.

К тому времени Волков был прочитан вдоль и поперек не один раз, так что задалась я целью построить такой же корабль на колесах, как тот, на котором капитан Блэк и Элли пересекли пустыню. Как ни странно, некое подобие корабля, на покраску которого ушел весь запас моей "серебряной" акварели, все же получилось, только вот колеса почему-то крутиться не хотели. Впрочем, а чего еще оставалось ждать, если они были намертво прибиты двухдюймовыми гвоздями?

В то лето 71-го я особенно подружилась с Милочкой из соседнего дома. Вообще-то, нас было пять девчонок в возрасте от трех до шести лет (в семье даже надолго сохранилась скороговорка, которой я перечислял подруг "Катя-Нина-Маша-Мила"), почти не разлучавшихся до того самого момента, когда я - самая старшая из всех - пошла в школу. Родителям это тоже было очень удобно, потому что можно было отправить на прогулку всю стайку под присмотром всего двоих родителей или бабушек, а у остальных тем временем освобождалось хоть немного личного времени.

Милочка из всех нас была самой тихой и нежной, ни в какие проказы, на которые мы были мастерицами, старалась не вмешиваться, и своими карими глазами и угольно-черными волосами вечно напоминала мне принцесс из арабских сказок. У них дома была какая-то совсем необычная атмосфера, даже ребенком я чувствовала в ней далекие отголоски восточных традиций - их женщины были мягче, и при всей своей современности все равно держали себя с мужчинами тише и покорнее. А в вежливых, уважительных отце и деде чувствовалась сталь и хозяйская властность...

... До сих пор если при мне сказать "семьдесят первый год", перед глазами встает одна и та же картина. Жаркий августовский вечер, когда солнце еще не село, но тени уже заметно вытянулись, а небо начало потихоньку подергиваться лиловым... Пустырь, поросший высоченной и высохшей до звона пижмой, и в этих зарослях прокладывают дорогу трое - светловолосая девчушка-шестилетка, впервые ощутившая ответственность за малышей, следом перепуганная принцесса - кареглазка, и в конце, хвостиком милочкин сосед - карапуз Вовка, гудящий про "Бозую коовку"... А в конце пути - знакомая детская площадка, малина под соседским окном и восторг на месте недавнего страха в глазах малявок - а мы думали, по-настоящему заблудились...
lady_tiana: (Default)
Вместо обещанного 71-го получился у меня грустный 78-й год, ну да ладно... Точнее, это только один эпизод того года, может, потом остальное напишу, более веселое.

Тем летом, как обычно, меня отправляли в Пярну на все каникулы. Обычно родители "сидели" там со мной посменно, плюс баба Галя помогала - приезжала на несколько недель, но в этом году все получилось иначе. Баба Галя была неотлучно прикована к бабушке Зине, уже год лежавшей с инсультом, у родителей тоже случились какие-то накладки, короче, на первый месяц меня решили отправить на море в обществе папиных родителей. 

Сказать, что я этого не хотела, значит - ничего не сказать. Отношения у нас были более чем прохладные, папина семья не признала его брак с моей мамой, я совершенно в открытую числилась нелюбимой внучкой, короче - дурдом да и только. Самое идиотское в этом дурдоме было то, что бабушка Софа настаивала тем не менее на отправлении светских ритуалов, поэтому периодически то мы наносили им визит, то они нам. Говорить толком было не о чем, фальшь перла изо всех щелей, взрослые как-то пытались это все замазывать, а я по малолетству бунтовала, отказываясь отвечать на расспросы бабушки с дедом. За каждым таким бунтом следовал скандал с отцом, он требовал, чтобы я блюла политес, я пыталась ему сказать, что соглашусь, только пусть он мне даст возможность хотя бы ему наедине высказывать то, чем меня очень сильно обижают бабушка и дед, в частности, полнейшую бессмысленность  их вопросов - потому что им просто неинтересно, они это делают для формы. Отец злился еще сильнее, кричал, что я не имею права не то, что говорить - думать критически о старшем поколении... В общем, картина маслом... прогоркшим...Read more... )
lady_tiana: (Default)
Только сейчас сообразила, что вчера "Последний звонок" был. А  ведь с нашего "ПЗ", страшно сказать, в этом году уже четверть века стукнуло.

 
lady_tiana: (Default)
Стоял наш лагерь на речке-переплюйке. Вообще-то у нее было и цивилизованное название, только за давностью лет я его подзабыла. В принципе, речка была меленькая, что называется, курица вброд перейдет, но вот омуты на ней, как оказалось были все же нешуточные. Один раз меня так затянуло, что я думала, все, абзац котенку. Ничего, выплыла, но страху натерпелась... Самое интересное, что никто из тех, кто на берегу находился, так и не понял, что со мной что-то не то было. Дальше )
lady_tiana: (Default)
Что-то меня тоже потянуло на воспоминания о моем пионерлагере, поэтому кого не пугает много букв и фотографий, милости прошу на Ясную Горку )

Profile

lady_tiana: (Default)
Tatiana Fedorova

January 2017

S M T W T F S
12 34567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 01:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios