lady_tiana: (Default)
В нашей семье никаких разговоров на темы национальности не звучало приблизительно до моих пятнадцати - шестнадцати лет. При этом чисто теоретически я, конечно, знала, что разные национальности существуют, но к своему окружению эти знания мне как-то не приходило в голову применять. И даже если совершала какие-то демарши, то, скорее, просто из чувства протеста ("Однажды, тридцать лет назад.."  )

А потом в какой-то момент до меня дошло, что папин начальник Натан Саулович, кажется, может оказаться евреем, каковой мыслью я немедленно и поделилась с родителем.

- Вообще-то твой отец тоже, - мрачно сообщил Олег Юрьевич и немедленно ретировался в кабинет, потому как разговоры на подобные темы в семье считались крайне неприличными.

Потом настал момент оформлять мне паспорт. И тут уже мама, отводя глаза, с большим трудом объяснила, что евреи у нас в СССР нация дискриминируемая, что надо всеми силами постараться. чтобы у меня в пятом пункте паспорта стояла национальность по маме "русская", но что сделать это будет крайне сложно, потому что действует правило в ситуации выбора записывать ребенку именно дискриминируемую национальность.

Подавать заявление в ЖЭК мы пошли вдвоем с мамой. Там она что-то сумбурно объяснила по поводу того, что принесла только свой паспорт, потому что папы дома нет, и паспорт у него с собой. Но что в милицию мы точно-точно оба паспорта принесем, все будет по закону.

А потом настал момент идти в милицию за паспортом. И как раз за несколько дней до этого отец попал в больницу с тяжелейшим инфарктом. Так что опять отправились мы общаться с органами с мамой вдвоем. и опять нам задали сакраментальный вопрос о втором паспорте.

- А муж в кардиореанимации лежит, - недрогнувшим голосом сообщила мама, - И паспорт у него прямо там в больницу задержали, нам не отдали.

Насчет паспорта это была, естественно неправда, но матушка решила стоять на своем. Паспортистка несколько удивилась, но на нет и суда нет. И в единственную пустовавшую на тот момент графу паспорта вписала черной тушью "русская".

- Ну ты ж понимаешь, что в некоторых ситуациях приходится соврать, - извиняющимся тоном сказала мама. когда мы вышли на волю. - Вообще-то правду всегда нужно говорить, но бывают разные ситуации...
lady_tiana: (Default)
Лет много назад настал мне момент произвести на свет младщего потомка. Опыт общения с советским роддомом у меня уже был, причем крайне неудачный (к счастью, не столько для младенца, сколько для меня, хотя Митрию тоже досталось немало), так что о самом процессе родов я думала с тоской и ужасом. Не буду сейчас грузить никакими подробностями, скажу только, что и во второй раз все пошло сложно, плохо, с большими проблемами. В итоге где-то часов через семь врач сказал, что естественным путем ничего не выйдет, надо срочно кесарить, если мы хотим спасти ребенка. Естественно, я согласилась, и уже через пять минут провалилась в наркозное небытие, в котором хотя бы не было жуткой боли.

Потом было глючное поэтапное пробуждение, когда я то немножко всплывала, то снова проваливалась в фантасмагорические видения. Но главное я помнила и при каждом "всплытии" терзала врача вопросами, как дела у младенца. Где-то с третьего раза до меня дошло, что с ним все в порядке, жив-здоров, все показатели отличные, так что можно успокоиться. Ну я и того.... успокоилась. Причем настолько, что несколькими часами позже, когда меня отвезли из реанимации в палату, встала, хотя это было несколько затруднительно, и пошла осваиваться в отделении. Погуляла по коридору, сходила в столовую, позвонила домой из телефона-автомата, короче, начала активно обживать пространство.

Ложиться на кровать и вставать с нее было несколько проблематично, потому ка кразрезанный живот о себе напоминал. Но над кроватью висел очень славный металлический треугольник, за который было удобно держаться, так что эту проблему я решила и даже начала понемногу заниматься гимнастикой - разрабатывать мышцы живота. Главное, что меня приводило в абсолютный восторг, было отсутствие швов и разрывов в интимных частях организма. А это значило, что можно спокойно сидеть и не укладываться на кровати буквой зю в попытках накормить младенца. Где-то на четвертый день после родов я прогулялась пешком по лестнице с нашего пятого этажа на первый, в магазин детских товаров Gerber, по тем временам чуть не единственный в Москве. Потом прилетел из французской командировки муж, научился пробираться  в роддом потайным ходом. и я по вечерам бегала к нему на свиданки в цокольный этаж.

Одноим словом, мне страшно нравилось, как проходит процесс, насколько мне легче живется, чем после первых родов, и меньше, чем через две недели я уже выписалась домой, ощущая себя вполне бодрой и энергичной. И единственное, что меня несколько озадачивало, это количество кесарных дам в нашем отделении, ходивших медленно-медленно, поддерживавших обеими руками животы и носивших себя как хрустальные вазы. Я никак не могла понять, чего это с ними такое, ведь кесариться же намного легче и проще, чем рожать "как все".

И только лет восемнадцать спустя меня догнала простенькая такая мысль, что вообще-то кесарево это полостная операция. А к операциям полагается относиться с пиететом, в востановительном периоде всячески себя оберегать ну и тыпы. А не считать, как некоторые, что это просто другой способ родов, ничего особенного. Вот мои коллеги по роддому и вели себя "как положено" после операции. Короче, это я все к тому, что всё, как водится, идет от головы. А родная тушка радостно обеспечивает то, на что ее программируют. Положено чувствовать себя слабым и немощным - обеспечит слабость и немощь. Услышит слова про "прикольно" и "интересно" - будет с любопытством исследовать, а чего это вокруг такое необычное происходит?

Сей час вон все как-то про прошлые кризисы заговорили, причем в основном про 98-й и позже. А ведь до 98-го были куда худшие в материальном плане моменты. И совершенно дикая зима с 91 на 92 год, с побоищами в продуктовых магазинах, талонами и пустыми полками. И не менее веселая следующая зима, когда продукты были в основном в коммерческих магазинах, а зарплаты не было от слова совсем. Это как раз тогда, при наличии годовалого младенца, я взялась второй раз размножаться. Ну да, было, бабушка рис перебирала, чтобы мышиные какашки извлечь. И запас серых макарон, сложенный на антресоли еще в разгар перестройки, был основной едой, а на Чупа-чупсину к дню рождения старшему я два месяца копейки копила. Зато как весело мы ту зиму провели, а? С преферансом по четвергам и пустыми блинами на воде. [livejournal.com profile] simply_islander, [livejournal.com profile] konstantinna, [livejournal.com profile] yuri_zimmermann не дадут соврать. Правда, мы тогда молодые были, это да... А младшенький до недавних пор совершенно заядлым картежником был, в подарок хотел исключительно новые колоды карт...
lady_tiana: (Default)
019_web

А это как раз участники кофейной истории. Мы со Светой, аспирантка Валя, наш завлаб СанВладимыч и Тот Самый Али. Из-за светкиной головы выглядывает газовый хроматограф, в котором мы сосиски в фольге жарили в колоночном отделении. Мои канадские знакомые наотрез отказываются верить, что такое было возможно.

А считер, который на мне, это моя превая вязаная вешь. Нашла описание в "Науке и и жизни", взяла и связала. И только четверть века спустя узнала, что, оказывается, интарсия считается сложным рисунком. А мне просто приспичило эти ромбы вывязать и все. 28 лет снимку, страшно сказать...
lady_tiana: (Default)
Бравый английский полковник не только отвез меня в любимый швейный магазин и пообещал подарить машинку, но и еще дал наводку на находившийся по соседству Очень Ценный  Магазин. До сей поры я на Марше Эпикур внимания не обращала, он мне казался каким-то обшарпанным и неинтересным, но полковник сказал, что там водятся продукты редкие и необычные, и что заглянуть хотя бы с экскурсионной целью стоит.

Делать было нечего, тем более, что меня высадили у самых эпикурейских дверей, и я отправилась на разведку. И с первой же минуты поняла, что это ОНО. Только в Очень Правильном Месте могло так волшебно пахнуть разом борщом, корицей, ванилью и еще целой грудой всяких специй. В итоге вышла я оттуда, увешанная гроздью тяжеленных пакетов, и уверенная в том, что это самый правильный украинский магазин в нашей деревне. И был среди этих трофеев один, который с самого начала вызвал у меня какую-то невнятную ассоциацию... Что-то такое смутное, зыбкое, давно забытое. Короче, турецкий кофе с кардамоном нахально и самовольно расположился в моей сумке, не взять его я просто не смогла. И только на следующий день, потихоньку смакуя обжигающий пряный напиток, я наконец все вспомнила. Все-таки я действительно кинестетик, мне органолептические ощущения говорят гораздо больше, чем слова. Итак, дело было так...

В совершенно незапамятные вреемна училась я на химическом факультете МГУ, и уже на третьем курсе начала работать на кафедре, набирать материалы к будущему диплому. Со временем у меня появилась куратор - аспирантка Света, девушка провинциальная, робкая, тихая и очень зажатая. Она была года на четыре-пять постарше меня, давно замужем, но производила впечатление маленькой, всего на свете опасающейся девочки. Кроме нее, в нашей лаборатории было несколько аспирантов и мнсов из той категории, которую десятилетие спустя стали называть мажорами. Но в раннеперестроечные годы этого термина еще не изобрели. И был у нас еще один товарищ, немного постарше остальных. Был он смугл темноглаз и кучеряв. Наши называли его Алишкой или Алишурой, потому что настоящее имя его было Али Шур, и в свои 26 лет, до того, как попасть в Москву он успел пару лет провести с винтовкой в обнимку, и даже, по его словам, неплохо из нее пострелять. Как, наверное, все уже поняли, родом наш боец был из Палестинской автономии...И вот как раз с этим самым Алишкой у меня на пятом курсе оказались связаны два диаметрально противоположных события.

Первое случилось в начале учебного года. Как помнят мои коллеги, в ту поры делать стеклянные пипетки и капилляры нам приходилось собственноручно. Для этого бралась стеклянная трубка и разогревалась в пламени бунзеновской горелки до того состояния, когда стекло размягчалось. После этого надо было быстро развести руки в стороны, и пипетки были готовы. А образовавшаяся между ними тонкая трубка служила отличными капиллярами. И вот в один прекрасный день оттянула я себе пару пипеток, положила трубку на керамическую плитку остывать, и тут же машинально схватила ее за самую горячую часть.

Хорошо, что раковина была совсем рядом. Машинальным движением я открыла ледяную воду и сунула руку под струю, девочки-аспирантки оцепенели, не в состоянии сообразить, что делать дальше. И тут Алишка тигриным прыжком подскочил к аптечке и вытащил оттуда желтый тюбик, исписанный арабской вязью.

- Руку давай, - скомандовал он мне. - Это я из дома мазь от ожогов привез, у вас тут такое не продается.

Мазь оказалась черной, остро пахнущей и совсем не жирной. Али щедро смазал пересекавшую ладонь багровую полосу, уже начавшую набухать волдырем, и велел несколько минут ничего этой рукой не делать. Ну не делать, так не делать... Я занялась чем-то другим, для чего хватало одной левой руки, и через несколько минут с удивлением поняла, что у меня ничего не болит. Такого быть не могло, я ж держалась за стекло, темперетура которого была несколько сотен градусов, по всем законам природы у меня должен был возникнуть сильный ожог, я это по прошлому опыту знала. Ожога не было, ка не было и никакой боли. Оставалась только розовая полоска наискосок через ладонь, но к вечеру исчезла и она.

А вторая история получилась совсем другого плана. Как главный левантинец лаборатории, Алишка отвечал за колониальные товары, ежедневные чае- и кофепития были главным образом на нем, но асосртимент советских магазинов его категорически не устраивал. И вот как-то так оказалось, что в один из дней мы в лаборатории остались втроем - он, Светка и я. Остальные то ли на конференцию уехали, то ли еще куда.

- Слушайте, девчонки, - улыбаясь до ушей, предложил Али, - Я тут из дома настоящий кофе привез, не обработанный паром. В нем кофеина в разы больше, чем в тем, что у вас в магазинах под именем кофе продают. Давайте, я вам сварю точь в точь как у нас принято, с кардамоном...

От такого заманчивого предложения мы отказаться не могли, и ближе к полудню нас уже ждал умопомрачительно пахнущий напиток, разлитый в крошечные чашки. Мы со Светкой уселись за стол, стоявший лицом к окну, сделали по глотку и... Когда я очнулась, за окном ощутимо синело, крупными хлопьями валил снег. Али в лаборатории не было. Светка сидела, стиснув виски руками, упершись локтями в стол. Когда я ее растормошила, глаза у нее какое-то время оставались мутными и расфокусированными.

- Что это было? Сколько времени? - потерянно спросила она.

- Да пятый час уже, - ответила я, пытаясь справиться с охватившей голову дикй болью, от которой, казалось, вот-вот лопнет затылок.

- Не может быть, - не поверила Светка, щурясь на циферблат ручных часиков. - Мы же только-только за стол сели.

Но время было действительно не раннее, пора было по домам. Я не помню, что о своих видениях рассказывала Светка. А у меня в памяти остались только бесконечное какие-то светло-зеленые корилоры и лестничные проемы, как в дореволюционных домах. И я неслась по ним совершенно безумной ракетой, резко закладывая виражи и меняя направления. И не было конца этой сумасшедшей гонке... Нечто подобное мне в жизни довелось пережить после этого только один раз, когда я выходила из общего наркоза после кесарева сечения.

Что на самом деле было в том кофе, Али нам так и не рассказал...
lady_tiana: (Default)


Планировала я о совсем другом сегодня писать, но друзья вечно что-нибудь эдакое подкинут, что уводит мысли в совсем неожиданную сторону. Ну ладно, стало быть, расскажу нонче другую байку, самым непосредственным образом связанную с песенкой, которую я тут выложила.

Был у меня в детстве друг Мишка. Нет, неправильно начала... Потому что с первых дней жизни почти все мои друзья, за исключением редких Андрюш и Алеш, были исключительно Мишами, Михами, Миками и Майками. Собственно, это и до сих пор так, прочие имена встречаются несопоставимо реже. Так вот, один из многочисленных Миш в порядке исключения жил в Ленинграде, и это давало нам и нашим мама отличную возможность не только вместе проводить каникулы летние каникулы в Пярну, но и зимой по очереди ездить друг к другу в гости. Квартира мишкиных родителей у метро "Проспект Ветеранов" была моей главной питерской резиденцией, и с каждой поездкой было связано множество великолепных приключений, так что сегодня речь об одном из них, весьма примечательном.

Дело было в конце января 1984 года. Мы уже были студентами, и Мишке внезапно приспичило жениться. Свадьба было очень многолюдная, там гулял чуть ли не весь их курс ЛЭТИ, плюс многочисленные родственники, друзья, знакомые. Боюсь наврать с количеством гостей, но было их где-то под сотню, наверное. Ну и нас с родителями, конечно, тоже позвали, а как же. Ленинградский ЗАГС меня тогда сразил до глубины души тем, что молодоженами и родителям поставили персональные кресла. И вообще. не ЗАГС это был, а Дворец Бракосочетаний на Дворцовой набережной. В общем, все было не по-московски чинно, торжественно и с уважением к старшему поколению.

А потом, естественно, случился праздничный ужин, и не где-нибудь, а в ресторане гостиницы Пулковская на площади Победы. Не помню уже, как тот ресторан назывался, но был он финским и по названию, и по кухне. Ну, те, кто в ремя был в сознательном возрасте, могут, наверное, представить, как это выглядело. Только что вокруг была привычная советская действительность, и вдруг раз - и кусочек забугорья с умопомрачительными салатами в высоких бокалах, с курицей, фаршированной брусникой и грибами, со стильной сервировкой... Короче, Буржуиндия во всей красе.

Поначалу банкет происходил вполне стильно и элегантно. Потом в главном зале заиграла музыка, на сцену вышла весомых достоинств блондинка в черной коже. ковбойской шляпе и сапогах выше колена, и запела как раз ту самую песню про утят, причем по-французски. В ту зиму это был повсеместный хит номер один. Чинная свадьба как-то разом рассыпалась, народ уцепился паровозиком, как в Летке-енке, и заскакал по всему ресторану, стараясь не растерять цепочку на отдельные звенья. Потом по заявкам публики "Утят" повторяли еще раза четыре, весь ресторан уже перебратался, всем было дурашливо и весело.

А потом настал момент расходиться. Молодые укатили на такси, забрав подарки и большую часть букетов. Но много цветов так и осталось на столах. И тут кто-то предложил, дескать, давайте пойдем и возложим их к обелиску прорыва блокады. тут же два шага всего идти. Тем более, что это все происходило как раз в те дни, когда отмечалось сорокалетие прорыва блокады, и тема для всех ленинградцев была очень живой. Сказано - сделано. Быстро надели пальто и куртки, забрали гору цветов и пошли. А дальше картина выглядела так. Ночь, снег идет, из ресторана высыпается толпа не очень трезвого молодняка. Причем часть девушек, невзирая на погоду, гордо шествует в туфельках на шпильках. и к всех в руках цветы. И вся эта толпа напрямик через площадь чешет прямо к монументу. А чуть в отдалении за молодежью идет вторая группа людей, постарше и посолиднее.




В общем, только мы до скульптур дошли, как буквально из стен материализовались одинаковые как близнецы мужики в черных пальто и шапках-"пирожках" и взяли нас в кольцо. Спасибо, кто-то из сопровождавшей группы родителй понял, что происходит, подошел, потолковал с руководителем группы, и ГБшные мальчики как тени растворились, вновь исчезли в стене. Возложили мы цветы... поняли, что все окоченели, и что пора по домам.

Ну а поскольку с местами для ночлега в ту поездку было сложновато, все койкоместа были оккупированы многочисленными родственниками и свойственниками молодоженов, мы с родителями разделились. Они на одну хату поехали, я на другую, к подружке. Она, кстати, тоже на той вечеринке гуляла. Сопровождать нас вызвались трое мальчиков, которым было по пути. Вреям позднее, метро закрыто, автобусы тоже практически не ходят. Выход оставался один - ловить машину. Сначала мы честно пытались голосовать на обочине, но энтузиастов сажать к себе пятерку обормотов почему-то не находилось. И тогда мы не нашли ничего лучшего, как взяться за руки и цепочкой перегородить Московский проспект. Питерцы, представили себе картинку? Спасибо, что ночь была и движение слабое.

Короче, водитель того грузовика, который пал нашей жертвой, объяснил свои мысли по поводу происходящего емко и в доходчивой форме, но подвезти в Автово, к счастью, согласился. Нам с Ленкой повезло, нас в кабину пустили, так что мы до дома добрались в умеренно мороженом виде. А вот мальчикам в брезентовом кузове пришлось куда менее весело. А дома нас Ленкины родители напоили горячим чаем с малиной и загнали спать под пуховую перину. И вот что значит молодость - наутро даже намека на насморк не было, хотя продрогли мы на ветру до состояния полного оледенения.

22

Mar. 9th, 2013 08:47 am
lady_tiana: (Париж)


И играли нам тогда Yesterday, а не какого-нибудь Мендельсона. :))
lady_tiana: (Париж)
Если посчитать количество событий, выпавших на один день в разные годы. 8 марта у меня получается одним из самых насыщенных. Судите сами. Восьмого марта страшно сказать какого года окончательно и бесповоротно рухнул мой первый брак. Оно к тому шло уже давно, но восьмого была поставлена жирная сивушная точка. Ибо за те утренние пять минут, когда я надевала пальто с сапогами, чтобы ехать поздравлять наших мам, И. успел употребить в одно литсо три четверти литра коньяка и улечься спать поперек гостинной прямо в тулупе и валенках. К моменту его пробуждения за окном давно темнел вечер, а у двери ждал чемодан с упакованным личным имуществом товарища. Правда, после того выгоняния моя матушка нас еще полтора месяца пыталась помирить, поскольку для нее иметь дочь-разведенку было куда страшнее, нежели зятя-алкоголика, но я на своем таки настояла.

Прошло время... И морозным восьмомартовским днем, когда все вокруг веселились и праздновали, я в роли сестры милосердия ставила банки своему будущему второму мужу, чтобы он назавтра все-таки дошел до ЗАГСа. Судя по всему, с процедурой я справилась, ибо завтра будем праздновать уже 22 годовщину того веселого события.

И опять прошло время, сменилась страна и многое другое... И ранним утром восьмого марта восемь лет назад я попала в самую серьезную в моей жизни транспортную аварию. Тогда безбашенный джипик, проскочивший на красный свет, протаранил наш автобус с такой силой, что тот потерял управление и врезался в придорожный столб с наружной рекламой.  У меня даже есть где-то картинка, сохраненная из выпуска новостей, как меня на носилках из автобуса выносят и в "скорую" грузят. К счастью, обошлось без серьезных травм, только ушибы, спазмы и сдавливание шейных позвонков. Починили меня тогда быстро, но последствия так до сих пор время от времени аукаются.

А еще... еще меня в этот день мальчик в щечку поцеловал. И было нам тогда лет по восемь - девять, не больше. Даже помню, как мы прятались в моей комнате за шторой, был вечер, много снега и какой-то нереальный, сказочный свет фонарей. И было совсем непонятно, как после этого поцелуя жить дальше. Ведь жизнь должна теперь полностью измениться, вот только как? Почему-то сказки об этом всегда умалчивали...
lady_tiana: (Default)
Тут кое-кто неосторожно произнес при мне слово "вымпел", а дальше оно уже само (тм) вспомнилось. :)) Байка старая, я ее когда-то выкладывала, но с тех пор воды много утекло, так что рассказываю по новой.

Во времена моей молодости иностранных студентов было не было принято исключать из советских вузов. Их тянули из последних сил, давали возможность по десять раз пересдавать сложные предметы, завышали оценки, но исключали только в самых-самых безнадежных случаях. И вот такой "шанс" на третьем или четвертом году обучения выпал нашему курсу - одну из девочек-кубинок все-таки отчислили. Девочка расстроилась, конечно, отметила в ФДСе с друзьями свой отъезд и отправилась в Шереметьево. Там суровые мужики с казенно-непроницаемыми лицами перетряхнули весь ее нехитрый багаж и под самый конец осмотра наткнулись на два пластиковых пенальчика с непроявленной фотопленкой.

- Что это у вас такое?

- Это мое, личное, оставьте, это мне на память!

- Не положено! Мы должны проверить, что у вас там.

И мужики потащили пленку на проявку.

Даниэла улетела, так и не получив обратно свои снимки. А тем временем в кабинете у ректора надрывно звонил телефон.
Несколько дней спустя наш курс собрали на экстренное комсомольское собрание. В президиуме собралась вся партийно-комсомольская верхушка факультета, компанию им составляли преподаватели по Истпарту, представители райкома комсомола и еще какие-то невнятные официальные личности.

Из гневной речи комсорга стало ясно, что же произошло. Свой отъезд Даниэла действительно отметила по полной программе в компании друга сердечного Васятки и двоих его приятелей. Некоторые кадры сакраментальной пленки вполне могли бы служить иллюстрациями популярного в ту пору трактата "Ветка персика". Но даже на это строгие шереметьевские дяденьки были готовы закрыть глаза, если бы там не было других снимков. А они были. И на этих кадрах Вася фигурировал в самых разных ракурсах с вымпелом "Ударник социалистического соревнования" в качестве фигового листка. В сочетании со сценами разнузданной оргии все это смотрелось как особо циничное глумление над основами социалистической морали.

Комсорг и засланец из райкома рвали и метали, требуя отчисления Васятки с факультета и исключения его из комсомола. Курс ржал. Вася, стоя перед кафедрой, размазывал по щекастой физиономии скупую мужскую слезу и упрямо твердил, что был мертвецки пьян и ничего вообще не помнит, а все безобразие - дело рук дружков, задумавших поглумиться над его бесчувственным телом и сооружавших эротические инсталляции в соответствии с собственным извращенным воображением. Дружки в свою очередь страшно боялись, что им навесят групповуху и утверждали, что Васенька все творил исключительно по доброй воле, а их задача была только запечатлеть вечеринку на память для Даниэлочки. В какой-то момент прозвучала фраза, что, может, Даниэла вовсе никакая не кубинская комсомолка, а матерая резидентша всех империалистических разведок разом, засланная к нам, чтобы развалить крепкое советское студенчество, и что история с фотографией - самая натуральная провокация.

Когда дело дошло до голоования, оказалось, что почти весь курс категорически против того, чтобы Васю отчисляли и исключали. Более того, сформировалась даже группа активистов, быстренько собравшая подписи в Васину защиту и готовая защищать "жертву провокации" хоть в деканате, хоть в ректорате. Райкомовский товарищ вкупе с легендарной истпартовкой Фердимордовной призывали на наши головы громы и молнии, но сделать толком ничего не могли - незадолго до того новый генсек уже провозгласил курс на перестройку. Васятка отделался "строгачом с занесением", который с него сняли через год, комсорга руководящие товарищи пожурили за недостаточно эффективную работу с массами, а Даниэла некоторое время спустя прислала девочкам письмо с воспоминаниями о том, как славно они с Васяткой попрощались...

(Влад, если у тебя есть уточнения/дополнения, - пиши. По-моему, ты ту историю должен неплохо помнить.)
lady_tiana: (Default)
Итак, я тоже решила поучаствовать во флешмобе, суть которого такова - дается год, и нужно вспомнить пять самых значимых событий, который в твоей жизни случились именно тогда. И выпал мне от [livejournal.com profile] la_scandinavia год 1993-й... Вообще, чисто субъективно этот год был самым переломным в моей жизни, причем по многим причинам. Ну что ж, поехали... Только я нумерацию проставлять не буду, мне проще рассказывать, как оно было, в хронологическом порядке.

Тот год у нас начался "весело" и неожиданно - в первый день года от меня ушел отец. Жили мы после маминой смерти вчетвером - Женя, папа, Митя и я, квартира была просторной, места всем хватало. Но я прекрасно понимала, что папа, скорее всего, жить бобылем не захочет, только не предполагала, что все произойдет так стремительно. 27 декабря мы помянули маму, как раз год прошел с ее смерти, а первого января, когда мы только-только проснулись после новогодней ночи, папа собрался и уехал в гости, сказал, что к одной знакомой. Вечером позвонил, что ночевать не вернется, а назавтра приведет знакомую в гости. Второго они приехали к обеду, мы неплохо пообщались, потом папа поехал провожать Р. на другой конец Москвы и снова предупредил, что не вернется ночевать. А третьего папа приехал и сказал он мне ровно две фразы: "Я за вещами. Я теперь буду жить у Р." На этом тема была закрыта. Я продержалась до самого его отъезда на следующее утро, а потом у меня случился страшный нервный срыв, потому что я к отцу была привязана неимоверно, и у меня в голове не укладывалось, что он мог вот так просто взять и уйти от меня, даже не поговорив по-человечески, не найдя для меня никаких добрых слов.

Это потом я все поняла и про его слабость, и про страхи с комплексами. А тогда, в мои совершенно щенячьи двадцать шесть, да после многократно слышанных в детстве обещаний, что если я буду "плохой девочкой", то меня бросят, да еще поверх токсикоза от второй беременности, эффект возник просто ураганный. И, если совсем начистоту, я не чувствую, что до конца оправилась от той истории даже сейчас, настолько она мне подорвала уверенность в себе и в людях и доверие даже к самым близким. Очень трудно снова не ждать подсознательно, что бросят, да еще врасплох. К Жене, правда, это не относится...

У папиного ухода был еще один малоприятный эффект, которого он тогда не заметил... ну да обойдемся без комментариев. Дело в том, что в нашей семье еще со времен бабушек-дедушек, если не раньше, бюджет всегда был общим, и никто никогда не считался, чья доля больше, а чья меньше. Было время, мы с Женей зарабатывали больше моих родителей. Потом, как раз с конца 92-го, папина профессорская зарплата стала основным источником дохода в доме. Я сидела в декрете, у Жени зарплата в результате кризисов и пертурбаций стала очень маленькой, да еще половину от нее мы выплачивали за детскую кровать, купленную в долг. Короче говоря, когда папа от нас ушел, нам банально стало нечего жрать. Спасали припасенные в "сравнительно мирные времена" макароны да "блины" - пустая мучная болтушка, которую на чугунной сковороде можно было жарить без жира. Так что когда удавалось разжиться маргарином на бутерброд, в доме наступал праздник гурманства. Правда, жили мы все равно весело, и по четвергам традиционно теплой компанией расписывали пульку, так что мне все вокруг предсказывали, что младенец картежником родится.

Потом на Страстной Женя в результате гениально организованной комбинации и бешеного личного обаяния устроился работать на французскую фирму, занимавшуюся поставками оборудования для отечественной нефтяной промышленности. До сих пор помню, как мы с Митькой гуляли, ожидая отца и мужа с интервью, вокруг народ нес из булочной кексы "Весенние", а я про себя очень неумело и бестолково просила, чтобы Он Жене помог, и все получилось хорошо.

Оформление на новую работу было довольно долгим, и как раз в это время меня угораздило попасть в больницу на сохранение. Поскольку числилась я сотрудницей фирмы с по-иностранному звучащим названием (на самом деле это была все та же лаборатория советского НИИ, просто в статусе ТОО или чего-то подобного), положили меня в палату к женам фирмачей. Там со мной случился культурный шок от того, какие предметы и продукты могут быть в обиходе у простых недавно советских людей. А еще там произошла совершенно дивная история. (Очень советую пройти по ссылкам раз и два). Второй культурный шок у меня случился, когда меня выписали из больницы, и получивший подрасчет на старой работе Женя потащил меня прямиком в магазин, где внезапно практически все оказалось нам по карману. И мы притащили домой какую-то колбасу и грейпфрутовую газировку, и боялись выпить всю бутылку за один день, потому что в голове не укладывалось, что можно, что не надо больше экономить и делить по кусочку/глоточку на день.

Еще через два месяца родился Костя, история его рождения была весьма своеобразной, но сейчас я об этом лучше не буду в подробностях. Женя как раз в это время стажировался в Бургундии, звонил мне в отделение по международной связи, и медсестры замирали от волнения, крича "Федорова, к телефону, Франция вызывает". Потом он вернулся в Москву и потайным ходом пробирался ко мне в родом на свиданки, а я через несколько дней после кесарева пешком бегала с пятого этажа на первый и абсолютно не соображала, что у меня вообще-то полостная операция была.

Потом папа мне преподнес еще один серьезный урок на тему "рассчитывать надо только на себя и свои силы", и это мне потом в жизни изрядно пригодилось. Потом случился очередной путч, и семейство в едином порыве потребовало от меня прекратить размножаться, поскольку рождение каждого моего сына через три месяца сопровождалось государственными потрясениями. А потом меня начали потихоньку приглашать подрабатывать у Жени на фирме то переводчицей, то гидом, и для меня это был замечательный очень интересный и новый опыт, дававший уверенность в своих знаниях и силах.
lady_tiana: (Default)
Аааа, я поняла. за что мне эта напасть с покраской конторы. Это месть Гомеопатического Мироздания (ТМ), она же "Закон парных случаев"!

Короче, дело было так. В невообразимо далекие студенческие времена был у меня приятель Ф., с которым мы сидели за одной партой и на особо занудных семинарах развлекались созданием комиксов. Ф. великолепно рисовал, а на мою долю приходилось выдумывание сюжетов и подписей. И самым любимым объектом наших насмешек был аспират кафедры марксизма-ленинизма товарищ Кушнер, являвший собой редкостной красоты зрелище.

Представьте себе молодого Костю Райкина, только пострашнее и без харизмы.  Облачите его в костюм-двойку болотного цвета, лимонную рубашку, красную водолазку и голубые носки одновременно. На следующем занятии рубашка, володазка, галстук и носки могли меняться между собой цветами, но общее количество и цветовая гамма оставались неизменными. Естественно, оставить такой колоритный персонаж без внимания мы не могли, результатом чего и явился многолетний солидный труд "Марксизм-ленинизм о бразильских попугаях".

Товарищ Кушнер о нашем к нему теплом отношении безусловно знал, и даже старался принять доступные ему меры, т.е. подловить на каком-то особо заковыристом вопросе, но безуспешно. Как выкручивался Ф. я не помню, а меня выручало наличие бабушки - старого партработника и неплохие демагогические навыки, обретенные еще в средней школе.  К пятому курсу - "Научному атеизму" - товарищ Кушнер неожиданно полинял, обретя в гардеробе оттенки исключительно земляные, без каких-либо намеков на окраску. А у меня с этой дисциплиной как раз возникли изрядные внутренние сложности, сдавать дифференцированный зачет, излагая позиции гражданина Ярославского, я просто не могла, это было бы предательством. Товарищ Кушнер готовился к кровавой мести, но... Его скрутила какая-то хворь, а временно заменявший его аспирантик, не посвященный в наши полные драматизма отношения, позволил вместо дифзачета сдать реферат, чем я и воспользовалась. Так что к моменту возвращения в строй нашего "любимого" педагога у меня уже красовалась в зачетке пятерка за брачные обычаи и верования полинезийских аборигенов, и возмездие, к огорчению товарища Кушнера, так и не состоялось.

И вот вчера за него жестоко отомстило ОНО, то самое мироздание. Ибо инициатором и главным организатором раскраски офиса в невыносимо попугайские цвета оказался наш главный маркетолог. Бразилианка,   не так давно перебравшаяся в наш северный климат...
lady_tiana: (Default)

Не отпускает меня история сбежавшей из дома девочки... Я тут призадумалась и вспомнила, что почти в том же возрасте тоже умудрилась изрядно напугать родителей, правда, совершенно того не желая. И, к счастью, последствия для меня были все же менее драматическими. А дело было так...

Родители мои были большими паникерами, особенно мама. Меня в буквальном смысле слова не отпускали от материнской юбки, потому что любой намек на досуг без родителей считался с одной стороны невероятно опасным для меня даже тогда, когда я была уже взрослой женщиной, зарабатывавшей больше мамы. С другой, само желание проводить свободное время в компании друзей расценивалось как предательство ("Хорошая дочь должна всегда хотеть быть с мамой, потому что маме без нее скучно и тоскливо"). Именно поэтому ни о каких ночевках у подруг, слетах КСП, стройотрядах и самостоятельных поездках в отпуск и речи быть не могло. Максимум, на что я могла рассчитывать, это на поездку в одиночку в Питер, чтобы там сразу попасть под опеку родительских друзей. И о любой отлучке из дома надо было не просто предупреждать, а согласовывать ее заранее, испрашивая разрешение, которое не факт, что было бы получено.

И вот весна 1984-го, второй курс, время очень интенсивных религиозных поисков, во всяком случае, в нашей компании. Бабушку мою как раз тогда переселили с Октябрьской в Строгино, и родители в одну из мартовских суббот собрались поехать к ней, повесить шторы и сделать всякую прочую необходимую работу. Вернуться они обещали часам к десяти вечера, не раньше, потому что дел хватало. Вернувшись из университета (мы тогда по субботам учились), я только устроилась с книжкой и чашкой чая, как раздался телефонный звонок. Звонил В., мой очень большой друг. И звонил с таким предложением, от которого я никак не могла отказаться. Позвонить родителям и отпроситься я не могла - у бабушки еще не было телефона. Но даже если бы могла, то все равно не стала бы это делать, потому что воинствующие атеисты - родители никогда в жизни не отпустили бы меня на вечернее богослужение, об этом можно было даже не заикаться. Рассудив, что до десяти я наверняка вернусь, тем более, что опытный в этих делах В. сказал, что служба наверняка закончится не позже девяти, так что родители и знать не будут о моей отлучке, я вооружилась кассетным магнитофоном и отправилась на Ордынку, в Скорбященскую.

Это было первое в моей сознательной жизни богослужение, и первое знакомство с Рахманиновым как церковным композитором. Я не случайно упомянула, что стоял март - об эту пору в Скорбященской в день памяти Сергея Васильевича всегда служили его "Всенощную". Шла я в церковь порядком напрягаясь - в нашей семье этот поступок относился к разряду абсолютно запрещенных. И, кроме того, мне казалось, что это запрещение распространялось вообще на все население СССР, за исключением, может быть, самых древних старух. Каково же было мое изумление, когда храм оказался заполнен университетскими преподавателями и старшекурсниками!

Служба оказалась очень длинной, непонятной, но невероятно красивой. Мы с В. по очереди управлялись с магнитофоном, стараясь записывать только песнопения, чтобы хватило пленки. Но вот часы начали показывать девять... четверть десятого..., а конца все не было видно. И тут меня начала сжирать самая натуральная тревога, потому что родителей своих я знала хорошо. Сунув В. магнитофон и договорившись, что он мне его потом завезет, я выбралась на улицу и со всех ног бросилась к метро. Время позднее, В. остался в церкви, проводить меня некому, а от метро к нашему дому надо было идти местами не очень приятными, вечерами меня там родители всегда встречали? Что делать?! От полной безысходности позвонила своему соседу, другу детства и однокурснику, попросив встретить меня (Влад, ты этот случай помнишь?). Пока мы вместе возвращались по скользким улицам, я узнала о том, что родители вернулись раньше времени, обнаружили мое отсутствие, и что дома уже бушует полномасштабная паника.

Какими словами меня встретили, и сколько часов продолжался "салют наций", я лучше промолчу. Никакие мои оправдания на тему что я должна была вернуться раньше родителей в рассчет приняты не были. А произошло, как оказалось, вот что. В какой-то момент мама решила проверить, как у меня дела, вернулась ли я из университета и т.п. Спустившись из бабушкиной квартиры на улицу, она направилась в уличную телефонную кабинку, обнаружила, что дома телефон не отвечает, и немедленно потащила папу домой. А дальше были обзвонены все мои приятели, жившие по соседству... В общем, спасибо Владу, что, прежде чем идти встречать меня, он первым делом сказал родителям, что я нашлась, так что они успели хоть чуть-чуть успокоиться...

Спать я в ту ночь легла под утро - сначала обзванивала по списку всех, кого мама успела напугать известием о моей пропаже. А потом у нас была долгая "душевная" разборка, и по поводу отлучки как таковой, и по поводу церкви... И я изо всех сил пыталась понять, почему родителям обязательно потребовалось проверять мое наличие дома досрочно, если мы договорились о встрече в десять часов? А перешагнуть церковный порог в следующий раз я осмелилась только пять лет спустя, идя креститься.

lady_tiana: (Default)
 Уважаемый Денис Викторович тут очень интересную тему поднял - о второй жизни неновых вещей. Действительно, из нашей жизни стремительно исчезают такие понятия как "перелицевать", "перешить", "заштуковать", "поднять петли". И я сейчас даже не о том, стали ли бы счастливее от того, что больше не должны давать новую жизнь уже хорошенько поношенным одежкам, меня там один комментарий неожиданно "зацепил".

Некая дама, похоже, примерно моя ровесница, в комментариях жалуется, что на всю жизнь сохранила обиду на родителей за то, что они, имея высокие доходы, в студенческие годы сшили ей юбку из фрагментов отцовского китайского плаща, купленного еще в 50-е годы, когда китайское качество означало совсем не то, что нынче. И вспомнилось мне вот что. У папы моего тоже был такой плащ. Сверху прорезиненная тонкая ткань серовато-зеленого цвета, внутри подстежка на кнопках их восхитительной плотной шерстяной фланели, темно-зеленой в тонкую красную полоску, образовывавшую клетки наподобие шотландки. И еще там были восхитительные пуговицы, обтянутые пересекающимися полосками тонкой кожи.

Плаш был куплен лет за десять до моего рождения, носил его папа долго и активно, так что к подростковому моему возрасту одежка из употребления благополучно вышла, а подстежку отдали мне в качестве теплого длинного зимнего жилета. Несколько лет она меня спасала, когда зимой дома был жуткий дубняк. А потом у меня появилась наконец швейная машинка, и после долгих колебаний я все-таки решилась и с бабушкиной помощью смастерила из неубиваемой подстежки восхитительную теплую юбку, застегивавшуюся на те самые обтянутые пуговицы.  Я в ней, помнится, еще в университете щеголяла, радуясь тому, мне в ней зимой тепло и уютно.

А вообще, сейчас как самые уютные любимые вспоминаются именно одежки, переделанные из родительских - бывшая мамина фланелевая рубашка, блузка из маминого же ацетатного платья, носки из перевязанного отцовского свитера, бабушкины туфли и дамские сумочки, прабабушкины вологодские кружевные жакеты и прапрабабушкины блузы с прошивками и резными перламутровыми пуговицами. Может, и правда, то, что эти вещи шились и перешивались для конкретных людей, что к ним приложили руки наши самые близкие люди, что они их тоже носили и любили, оставляет свой след и передает нам тепло наших родных?

А меховую подстежку от второго папиного китайского пальто теперь носит мой муж. Я нашила кнопки уже в его современный китайский плащ и получилось отличное элегантное зимнее пальто...
lady_tiana: (Default)
                 

Над черной слякотью дороги
Не поднимается туман.
Везут, покряхтывая, дроги
Мой полинялый балаган.

Лицо дневное Арлекина
Еще бледней, чем лик Пьеро.
И в угол прячет Коломбина
Лохмотья, сшитые пестро...

Тащитесь, траурные клячи!
Актеры, правьте ремесло,
Чтобы от истины ходячей
Всем стало больно и светло!

В тайник души проникла плесень,
Но надо плакать, петь, идти,
Чтоб в рай моих заморских песен
Открылись торные пути.
     
А у вас какое стихотворение Блока самое любимое? И с каким связано больше всего воспоминаний? Для меня Блок начался со стихотворения "Вот Он - Христос...", которое я читала в школьном спектакле ровно тридцать лет назад. У нас тогда была очень яркая и сильная постановка, которую создал гениальный наш Евгений Михайлович, осмелившийся все первое отделение отдать религиозной лирике, и только второе - "Двенадцати". Мы даже сумели дать несколько спектаклей на различных юношеских фестивалях, один из которых прошел во Дворце пионеров, и даже почти всюду смогли сыграть спектакль целиком, без купюр. С подготовкой этого спектакля, кстати, произошла совершенно трагикомическая история, свидетельствовавшая в первую очередь о том, какими все-таки идиотами были мы по молодости... Равняйсь, смирррно! )
lady_tiana: (Default)
Разговорами в дружественном журнале навеяло. Или еще раз о временах, когда у нас был "один сникерс на всех". Вообще-то я эту историю рассказывала уже, но это было так давно, что с тех пор у меня читателей заметно прибавилось, а история симпатичная, причем абсолютно подлинная.

Все, я окончательно зареклась произносить фразу "Так не бывает!".

Дело было на День Победы много лет назад. До рождения Костика оставалось два месяца, когда я загремела с кровотечением на сохранение в больницу где-то в Рогожской слободе. Палата по тем временам была экзотическая - там лежали исключительно жены фирмачей. Меня туда занесло по той простой причине, что наша полумертвая лаборатория носила громкое "иностранное" имя "компания Ковидон". Очевидно, для сестричек в приемном покое это звучало убедительно, поэтому меня и отправили в "высшее общество".

Финансовые наши дела в то время обстояли, мягко говоря, далеко не блестяще, главным деликатесом в доме был бутерброд с маргарином,  а гинекологиня на каждом приеме причитала "И как же ты в нищете этакой второго рожать собираешься?".  Палата встретила меня холодильником, доверху забитым продуктами из валютных магазинов, телевизором и видеомагнитофоном. Верховодила среди девчонок Нинка - тридцатилетняя хохотушка, с настолько серьезными проблемами, что ей даже шевелиться в кровати было нельзя. Нянечки ее умывали, переодевали, чуть-чуть приподнимали подушки, а о том, чтобы повернуться хотя бы на бок, и речи быть не могло. Малейшее напряжение могло спровоцировать роды, а до срока Нинке оставалось еще недель шесть - семь.

Продукты таскал Джон, Нинкин муж. Точнее, официально он ей мужем еще не был слишком много времени ушло на развод с английской женой, в браке с которой у него было не то двое, не то трое детей не намного младше Нинки. Предполагалось, что в Нину в больнице подлечат, а потом они распишутся, главное было - успеть зарегистрировать брак до рождения сына, чтобы мальчик получил английское гражданство. Поскольку я в палате была самой ходячей и вообще единственной, говорившей по-английски, переговоры с Джоном легли на меня. Он по вечерам сидел под окнами нашей палаты, я пересказывала ему все Нинкины новости, заказы новых фильмов и мультиков, а ей от него передавала объяснения в любви и наказы быть как можно более осторожной. 

По вечерам мы всей палатой лакомились Джоновым мороженым, смотрели старые любимые комедии и понемножку рассказывали друг другу о себе. И именно тогда мне впервые в жизни перепала в личное пользование целая шоколадика "Марс". Это было нечто настолько нереальное, что я долго не могла поверить, что так много счастья- и мне одной. Наконец настал день, когда врач окончательно и бесповоротно сказал, что до родов Нина из больницы не выйдет. На другое утро нянечка внесла в палату роскошный махровый белый халат с вышивкой. Нинку умыли, причесали, аккуратно облачили в обновку, а потом к нам гуськом зашли облаченные в больничные халаты, шапочки и бахилы Джон, какой-то тип из консульства и ЗАГСовская регистраторша необъятных размеров и с могучей "халой" на голове. Джон от смущения был багрово-фиолетовый, но глаза у него смеялись... Продолжение истории )
lady_tiana: (Default)
Граждане, тема малость деликатная, поэтому предупреждаю, под кат лучше не ходить, особливо ежели вы легко впадаете в смущение.  А для остальных намекаю - темой в дружественном журнале навеяло. Итак... )
lady_tiana: (love)
Итак, нынче стукнуло ровно 23 года с момента моей встречи со Страшным Мужиком в Ватнике (тм). Мужик давно уже стал совсем не страшным, ватник сгинул в дебрях нашего паноптикума еще в допутчевые времена, и вообще, за давностью лет все это начинает казаться уже не былью, а хорошим таким былинным эпосом. А тут еще дома всякие интересные события происходить начали, вызывая сакраментальные восклицания "Нет, в наше время все было совсем иначе!".  Впрочем, за всех высказаться я, пожалуй, не решусь, ибо лично наши романтические свиданки происходили либо в углу за офигенных размеров хроматографом, либо в очереди за мороженным минтаем.

Учитывая характер эпохи, добывание рыбы для кошатинки вполне можно считать не романтическим, а вовсе даже героическим поступком. А еще я никогда не забуду поистине царского новогоднего подарка, который мне положил под елочку уже-почти-совсем-муж. Это был большой флакон польского шампуня, превратившегося к рубежу 80-х и 90-х в абсолютно сказочный по степени доступности предмет.

И еще было Рижское взморье, где нас категорически не хотели без штампов в паспорте селить в одном гостиничном номере. Гостиница была крохотная - коттедж на несколько комнат. И было нас там всего две пары (ага, ищите умников кататься на Взморье в ноябре, это мы там на симпозиуме за казеный счет отдыхали). В итоге выход из положения мы с соседкой по комнате все-таки нашли. Но администраторы гостиницы проявили змеиное коварство  и мужчин поселили в разных номерах. Поэтому самое главное было во всех ситуациях бдить и оставить вторую койку в мужской комнате девственно несмятой.

А еще у меня в специальной шкатулке лежит светло-зеленый кулон из амазонита, и целая стопка стихов, и смешные и трогательные картинки и... Впрочем, стоп, хватит о нас.

А вы помните, как это было у вас, в ваше время?
lady_tiana: (Default)
Разговорилась тут с Костецом и припомнила. Дело было летом 69-го, стало быть, стукнуло мне тогда четыре годика. После пожара на даче девать меня летом было некуда, так что решено было сдать меня на время на воспитание папиным родителям в Химки. Все же Подмосковье, воздух свежий, чем не дача?

А бабушка Софья Яковлевна, надо сказатть, с детьми обращаться не умела совершенно, хоть и была по самому первому образовнию, полученному еще до коллективизации, учительницей младших классов. Но так сложилось, что жизнь бабушкина проходила исключительно на партработе. А рождавшихся, тем не менее, бабушкиных детей воспитывала баба Роза - бабушкина старшая сестра. У нах вообще был интересный расклад. Баба Софа зарабатывала деньги, баба Роза занималась хозяйством и детьми (а на ее руках был и ее собственный сын, и многочисленные племянники - дети сестры и братьев, а потом еще и внуки), а мужчины отсвечивали бледными тенями где-то на периферии. Собственно, они вообще с семейной сцены куда-то быстро исчезали, только деда Юра задержался, но его в бабисофиной тени вообще видно не было. Короче, нормальная такая еврейская матриархатная семья во всей красе.

В общем, как-то так получилось, что баба Софа должна была меня выгуливать и, соответственно, интеллектуально развивать. А в силу специфики жизненного опыта единственной темой, на которую она могла беседовать свободно, был Краткий Курс Истории ВКП(б), что для меня было малость не по возрасту. Бабушка попыталась напрячь память и пересказать пару сказок, но они загадочным образом перетекли в жития пионеров-героев.

В итоге был найден компромиссный вариант - бабушка взялась пересказывать мне либретто опер и балетов. А поскольку оратором она действительно была незаурядным, и памятью обладала феноменальной, то каждый такой рассказ превращался в красочный моноспектакль. Я с большим интересом ознакомилась с горестной историей Виолетты, правда, не очень поняла, почему папаша Альфреда не позволял тому жениться. С Белой Лебедью и злобным фон Ротбаром дело пошло еще живее.

А потом настал черед Риголетто. Движимая классовой ненавистью бабушка максимально черными красками описала гнусного Герцога. К легкомысленности Джильды она также отнеслась с большим неодобрением. Но наиболее гневно и саркастически она изобразила самого шута. Ближе к финалу тональность рассказа достигла фазы крещендо. Бабушка меняла тон, говоря по очереди за всех персонажей драмы, я покрывалась ледяными мурашками и пыталась поглубже впечататься в рейки скамейки. Наконец раздалось торжественно-потустороннее "он распахнул мешок и увидел... умирающую дочь!!!!! После этого он заколол герцога, так свершилась месть оскорбленного отца! А потом сам бросился в горный поток, потому что не мог жить без дочери, которую обожал больше всех на свете!".

Ни один ужастик на свете впоследствии не производил на меня более яркого впечатления. Окровавленные руки, кинжалы, умирающие девушки и опозоренные отцы накрепко отпечатались в памяти, так что я и сорок лет спустя эту сцену помню во всех подробностях. А тогда, помнится, вывод я сделал вполне прямолинейный - мужикам верить нельзя, за это можно от родителя кинжал под ребра получить. И, честно признаюсь, оперу эту так с тех пор и не видела - не слышала, мне вполне зватило бабушкиной интерпретации.

Финал истории, так и быть, оставим на бабушкиной совести. Равно как и рассуждения на тему о девичьей чести, которыми меня кормили на всем пути из парка домой. Нет, я в принципе не против, но для четырех лет это, ИМХО, было малость рановато...
lady_tiana: (Default)

Однако... Вроде, вчера все было - туманное холодное утро, бесконечно долгое ожидание в Шереметьеве, рязановские комедии над Атлантикой, неожиданная жара в монреальском аэропорту и бьющий в раскрытые окна такси умопомрачительно цветочный и травяной запах... И вот уже двенадцати лет как не бывало.


И снова пятнадцатое сентября )


Меня там есть, на заднем плане в белой куртке. Отец и тетушка моложе на снимках, чем кое-кто из наших нынешних друзей. А у Катерины свои дети сейчас ровно в том возрасте, в каком были тогда братья. И уже Митька старше, чем Катюха была тогда...
lady_tiana: (Default)
Все про первое сентября заговорили. Мне, что ли, в ностальгию удариться? Хотя какая там ностальгия. "Первый раз в первый класс" (тм) был для меня букетом самых настоящих обломов. Есть у меня подозрение, что все последующее крайне сдержанное отношение к школе и к протекающим там процессам выросло именно из вот этого вот глобального разочарования в самый первый день.

Обломом номер раз, еще в конце августа, стал ранец. Понятия не имею, кто мне его приобрел, но знаю, что сотворено сие было в центральном Детском мире. Я мечтала о ярком двуцветном чешском ранце с блестящим замочком, а стала обладательницей бронебойного шедевра болгарской легкой промышленности. Шедевр был пошит из толстой пупырчатой свиной кожи и окрашен в два цвета - светло-коричневый и черный. Кондовая кожа гнуться не желала, поэтому ранец даже с виду был жестким и колючим. Но самое страшное в нем было - застежка. Крышка фиксировалась при помощи двух пластиковых черных ремней, ужасно тугих и топорщившихся во все стороны. Что застегнуть, что расстегнуть ее было мучение. Особенно я это прочувствовала уже позже, когда в классе собрать-разобрать портфель нужно было за строго отведенное короткое время, а я никогда не могла совладать с дурацкими застежками. Ну вы представляете, да? Нежной барышне, можно сказать, Принцессе, и ходить с таким какашечным чудовищем? Я попыталась объяснить, что ранец мне не нравится, в ответ получила родительские обиды и упреки в неблагодарности, и вынесла первый урок на тему о том, что говорить о своем недовольстве нельзя, получится только хуже.

Обломом номер два стала погода. Вопреки всем прогнозам с утра пораньше зарядил дождь, термометр за окном тоже показывал что-то малоприличное, в итоге все старательно накрахмаленное и наглаженное белое великолепие было упрятано под защитного цвета куртку и теплую шапку, а белые колготки в беляевской грязи сразу покрылись россыпью бурых пятен.Мечта быть Самой Красивой разбилась с печальным писком.

Третьим и самым большим обломом стали собственно уроки. Школа наша была "специальной", языковой, принимали в нее по результатам экзамена, который сдавали еще в апреле. Соответственно, первоклашки задолго до начала школы уже умели читать-писать-считать в объеме как минимум первого полугодия, а то и всего учебного года. И вот после этого рисовать какие-то дурацкие палочки-крючочки, прибавлять к букве "МЫ" букву "ААА" - я почувствовала себя глубоко обманутой. А где же что-то новое? Где, собственно, учеба? Я еще летом письма родне писала страницы на две - на три, зачем мне все эти "ма-ма-мы-ла-ра-му"?

И вот это острое разочарование первого дня ("Какой же ерундой придется заниматься... И как жалко время на это все тратить.") и определило на долгие годы мое отношение к тому, что нам преподавали.

А вообще, судя по всему, девицей я в ту пору была еще и весьма завистливой, потому как совершенно искренне убивалась из-за того, что друг Киса тащит букет гладиолусов ростом чуть не с него самого, а у меня в руках вполне банальные скромные астры...
lady_tiana: (Default)
Вспомнилось тут детство босоногое начало трудовой деятельности в дебрях отечественного НИИ. Константинычу тогда для экспериментов требовался метанол. А по правилам всевозможных безопасностей у нас существовали жесточайшие нормы хранения в лаборатории тех или иных гадостей  химикатов. В частности, метанола ну никак нельзя было иметь больше литра единовременно.

В итоге система была такая. Штук двадцать принадлежавших нашей лаборатории бутылок с метанолом хранилось на складе на Планерной. Когда наступал очередной критический момент, я на пишущей машинке настукивала заявление на получение очередной литровки. Эту заявку подписывали Завлаб, Главпожарник, начальник Второго отдела (это почти как начальник Первого отдела, только отвечавший за чуть-чуть иные секреты) и специалист по технике безопасности. После этого заявка вручалась Одной Специальной Тетеньке, и когда та ехала на Планерную, то бутылку нам привозила. Если не забывала, конечно...

Ну а поскольку забывала она периодически, а потребность в метиловом спирте была постоянная, то Константиныч, втихаря от начальства, наладил его перегонку из отработанных растворов. Фирменная бутыль с недопользованным метанолом жила у меня в том же сейфе, что и чай с шоколадками, за что Большие Начальники имели право мне оторвать голову без всякого предупреждения, ибо прием внутрь даже небольших доз этой гадости чреват летальными последствиями, в лучшем случае - просто слепотой. А поскольку пили в нашей конторе все и всё, риск, естественно, был...

Еще в сейфе жил разлинованный гроссбух, куда я честно вписывала каждые накапанные будущему мужу 5 - 10 миллилитров помянутого спирта. Гроссбух был насквозь прошит толстой волосатой веревкой, концы которой крепились к обложке посредством бумажки с оттиснутой печатью Секретного отдела и указанием, сколько именно страниц пронумеровано и сброшюровано в этой тетради. И за каждую полученную дозу Женя честно расписывался ("Метанол сдал - метанол принял").

А вот где хранился перегнанный спирт - это я уже не вспомню сейчас. Зато намедни проснулась утром в полном ужасе, потому как явственно увидела во сне, что Страшный и Ужасный Начальник велел поставить диализ, а у меня с диализного мешка зажим отвалился аккурат в тот момент, когда я туда уже залила весь рабочий раствор. Под тягой лужа, начальник мечет громы и молнии, а мне впору провалиться сквозь все пять этажей. Желательно навсегда... Но экс-начальник, а ныне супруг благополучно дрых, не подавая признаков гнева, так что ничего, обошлось.

А с чего я это все вспомнила нынче? А с того, что во время плановой инспекции мышиных рестораций, расположенных по внешнему периметру родимого заводика, любовалась на невообразимых размеров метанолохранилище и пыталась представить, что сказали бы простые квебекские парни, предложи им вот так расписываться за каждый миллилитр. У нас там сто литров тудэмо - сюдэмо запросто гуляет и баланс использованного сырья регулярно не сходится. Точно Второго Отдела на них нет, разгильдяев!

Profile

lady_tiana: (Default)
Tatiana Fedorova

January 2017

S M T W T F S
12 34567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 06:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios